Иногда просто физически чувствуешь, что звук — это синусоида. Когда она зарождается в стуле, а потом неудержимо бежит вверх, легко отталкивается от рёбер, мягко упирается в челюсть, наполняет всё внутри, как река русло. И будто нет там ни сердца, ни лёгких, ведь это всё мелочь такая по сравнению с песней, и существую я только, чтобы во мне звучали, и я не струна даже, а барабан — родной дом упругих вибраций.
Наполняет, стремится наружу, пытается управлять мышцами, отправляя их в медленный невыносимый танец. Ах, вы бы знали, как хочется танцевать музыкальному инструменту...