Плановый кризис чтения

[etoile_verte]

За весну и лето прочитала несколько книг, по большей части, хороших книг. Только две из них, она же одна, принесли мне радость без дурацкого ядовитого оттенка. Г. Л. Олди, «Ойкумена». «Кукольник» и «Куколка».

Произведение поразительной гармоничности. Совершенно чудесный стиль: глубокий, насыщенный, но не переходящий в полнейший гиперфокал, подобно произведениям Ляха. По-настоящему интересный сюжет. Интрига, за которой приходится сознательно следить, но даже мне это, при должных усилиях, удаётся. Нет специально спрятанных хвостов, почти нет авторских «а я сам не знаю!». Честная книга, действительно честная. Почему-то я уверена, что третья часть достойно расставит всё по местам, интрига свернётся в кольцо и станет очевидной, и уж точно не будет конца в стиле «все умерли». Мои глубочайшие рекомендации.
//на которые всем наплевать, но чего уж тут

«Vita Nostra» Дяченко. Хорошая книга, в чём-то революционная, доставшая меня мерзким, выставленным напоказ натурализмом. Вторая половина реабилировала книгу в моих глазах… чтобы подарить недоумение, вызванное не по-дяченковски невнятным концом. И вообще, ну нет такой части речи, нет, откуда такая непоследовательность?

Зачем-то прочитала «Возрождение» Чарльза Шеффилда, пятую, явно искусственную часть тетралогии «Летний прилив». Банальный, уже на глаз узнаваемый приём написания сиквелов: добавление новой локации. Да ещё и новая раса масштаба Строителей. Последовательно ведущиеся в течение четырёх книг любовные линии сломаны и перемешаны. Прямо-таки фу.

«Реквием по пилоту» Андрея Ляха. Его же «В направлении окна». Упоминавшийся выше гиперфокал описаний. Акцент ставится абсолютно на всё, каждая деталь прописывается подробно, нет никакого различия между второстепенным и главным. Любопытно, как много старания и мастерства нужно, чтобы написать книгу, абсолютно аналогичную альбому снятых мыльницей фотографий. Последовательное изложение событий не даёт разуму шанса решить самому, и новые бесполезные подробности продолжают атаковать беззащитное сознание. Физически утомительно. Нет начала, нет конца, всего лишь кусок исторической хроники, в финале умирают почти все, и непонятно, кто зачем жил. Красивые портреты. Несколько совершенно чудесных жанровых сцен. Приятные пейзажи. Но всего этого мало, чтобы считаться книгой.

Майкл Суэнвик, «Дочь железного дракона». Приятной, лишь немного тяжеловатой плотности стиль изложения. Будь у книги сюжет, замечание о тяжести стоило бы даже убрать. Множество оборванных сюжетных линий. Нагромождение деталей, событий и сцен, или непонятных, или просто абсурдных. Если каждой многоэтажке приносят в жертву по девушке, huh… Да и церемония именования половых органов чего стоит… главное, непонятно, зачем, персонажи ими вовсю пользовались и до того. Задолбал бесконечный трах, ну сколько можно, в самом деле. Сколько красиво оформленной грязи на квадратный сантиметр текста…

Ауренга, она же Джельтис, она же Олег Серёгин. «Хирургическое вмешательство», «Доминирующая раса», «Дикий порт». Общие черты: замечательный язык, чудесные описания, и далеко не только визуальная эстетика. Нетривиальность сюжетов. Может наперечислять ещё жирных плюсов, их много, они действительно очень существенные и очень положительные. Из общих минусов у нас то, что ни в одной из книг общая интрига не стала понятна к концу. Несколько сюжетных линий, в том числе главные, завершаются, все всё понимают, а читателю не объясняют ничего. Обойдётся, наверное. И самый существенный минус — склонные к суициду целые народы и расы. Так не бывает, просто не бывает. Не может быть истощённой войной, малочисленной расы, пачками приносящей в жертву беременных женщин. Всё ради победы, ха. Победы несмотря ни на что могут хотеть люди… ради того, чего хочет их раса, а именно выживания. Сколько их было, войн, сколько раз до изобретения пороха можно было устроить такую более, чем пиррову победу. Такие расы долго не живут. Они и не рождаются, их писатели придумывают. И носителей уникального, стратегически важного таланта, людей, которых всего-то в лучшие времена было семеро на всю расу, не убивают свои. Никогда. Люди глупы, народы мудры, а расы — целесообразны. И если цель противоречит выживанию, она не будет поставлена.

Отдельно по ХВ — мальчик туповат, и возрасту не соответствует. Веками длящийся инцест близнецов, которые, хоть и боги, но детей производят вполне человеческими методами. Органически мерзко, когда младенца именуют невестой… да, во мне говорит коллективно-бессознательная ненависть к Домострою и прочему экстремальному патриархату, но за что же мне их любить? Вызывающее симпатию сходство с понедельником, который в субботу, и тоскливое, — с «Ночным дозором». Не потому, что мне нравится первое и не нравится второе, что не так. Просто повторение, ещё более грустное оттого, что всё интересное в книге связано именно с местным НИИЧАВО.

Почти уже совсем умирающий и частично оплаканный персонаж, которого путём долгих усилий и лечения возвращают к жизни, — ход хороший, но в масштабе всей библиографии излишне частый. Навскидку вспоминается по одному на книгу, плюс в «Диком порту» рефрен, который я бы уже отнесла к запрещённым приёмам: героя сперва намёком убивают, потом оказывается, что он жив, потом долго описывают агонию, и кажется, что вот-вот кто-то придёт и спасёт, потом снова намёком смерть, потом полное надежды ожидание, и следом окончательная смерть. Нервы читателя — не струны, что бы там автор не думала на этот счёт…

Если рассматривать тенденцию — с языком всё хорошо, с сюжетами тоже, интриги нормально раскрывать автор учиться и не думает, детского вкуса к массовым бойням тоже никак не утратит, а осознать, что мышление народов и организмов различны, необходимо как можно скорее. Любовные линии писать усмеет, но, может быть, опасается обвинений в женской фантастике (а может, ещё по какой причине, я вам что, телепат?), а потому позволяет себе скрещивать в эпилоге попавшихся под руку безвинных персонажей. При всём этом, автор удостаивается самой многословной ругани, а значит, наибольшего внимания. Есть, за что.

Дополнительно перечитала обожаемую трилогию Анастасии Парфёновой: «Танцующая с Ауте», «Расплетающие сновидения» и «Обрекающие на жизнь». Года четыре не пеерчитывала: настоящей потребности не было, а обычно желание сдерживал страх. Ну а вдруг я резко увижу все те стилевые ляпы, о которых я столько слышала? Ничего не изменилось, знаете ли. Пусть я несколько больше знаю о себе, книгах и о том, что и почему нравится, а что — нет. Пусть никуда не делись наномолекулы и прочие, э-э, псевдонаучные странности. В самом деле, какая там физика в мире, где существует магия. Это книга, танцующая мою судьбу. Моё собственное «то, что не знает правил». Ну и, в конечном счёте, книга, написанная студенткой психологического, гармоничный сплав эмоционального и рационального. Отчётливо ощущается в сравнении с предыдущими по тексту тремя книгами и их автором, того же пола и схожего возраста.