Того, чего не понимаешь, понять нельзя. И тех — тоже.
Так всё начинается. С непонимания и чуждости, когда буквально всякая поверхность, к которой прикасаешься, оборачивается колючками и шипами. И, быть может, летят шипы в ответ. А на твои поверхности тоже реагируют возмущенным воплем.
Непонимание. Это — начало. А дальше потихоньку происходит процесс по имени Пытаюсь Понять. Происходит, а как же. К концу понимание даже, кажется, приходит. Ага, приходит ли? Нельзя полюбить убийцу, помириться со злодеем. Можно понять тех в них, кто не-. Не убийца и не злодей. Потому что должен же там быть кто-то еще. И тогда это и называется пониманием. А может быть, эти кто-то, те, что внутри, те, что не-, среагируют на прикосновение и станут возникать чаще. Давя прежних и уничтожая необходимость в них. Так зверь превращается во что-то, что можно любить.
Но все остается как прежде. Любят не Зверя. А не-Зверя в нем.
"Попытаться понять" — это найти то, что понимать можно. И посмотреть, можно ли забить на все остальное. И так ли оно важно. И насколько тяжело в ним мириться. И не превратит ли примирение в Зверя собственную душу…
Полюбить то, что можно. не то, что есть, а то, что может получиться. Только извращенка влюбится в парня, убивающего всех подряд. Если не будет думать и помнить, что у него тоже были родители, он был маленьким, а плохим стал не от хорошей жизни. И не начнет это все усердно извлекать на поверхность, ибо, останься она жива и рядом, у нее будем полно возможностей. Потому что если не убьет, то будет сосуществовать, а это качество уже не Звериное.
Зверь спросит, а кто же полюбит его, только его? И тогда пусть не жалуется, услышав ответ.
Потому что почему же тогда он, встретив другого Зверя, не обнимет его, а в бешенстве бросится в бой до смерти?